Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

я

Мои твиты

  • Вт, 01:38: КАКОЙ У НИХ БЫЛ СРЕДНИЙ БАЛЛ АТТЕСТАТА? Над «центральным диаметром» не посмеялся лишь совсем ленивый. Помнится, бы… https://t.co/kLMBLWZxAB
  • Вт, 01:54: А людям, объявленным иностранными агентами, допустим, Сомали или Судана за взятку будут менять страну-нанимателя -… https://t.co/GvQWXGZAOt
я

День рождения Вождя - Ульянов-Ленин как аргумент против заочного образования

             Сто сорок три года назад по недосмотру Провидения (дальнейшие события показали, что Бог тогда отвернулся не на минуточку, а надолго) «в глуши симбирской родилсЯ обыкновенный мальчик Ленин». И хотя со дня его смерти прошло почти девяносто лет, а в последние годы его зловещую фигуру заслоняет его верный последователь, его реинкарнация и совсем уж незамутненный вурдалак Иосиф Сталин, авторство системы, безусловно, принадлежит Владимиру Ильичу.
             Наш сегодняшний интерес (у кого он есть, разумеется) связан не столько с историей, сколько с современностью. Картина будущего уже давно окрашено в тревожные тона, параллели между сегодняшним днем  началом двадцатого века кажутся все более обоснованными. Потому и «долгую жизнь товарища Ленина надо учить и разучивать заново». Чтоб не воскрес.
             О нем написаны, наверное, тысячи книг. Из того, что читал я, наиболее информативной мне показалась изданная еще в 1934 году книга Крупской. Там есть многое – и о приступах ярости, и о приступах депрессии, и о том, что они уехали из Парижа потому, что Ильич не смог выучить французский в объеме, достаточном для того, чтобы объясниться в кафе или в магазине. Великолепный материал для тех, кто считает Ленина сумасшедшим. Я не психиатр и диагнозы ставить не могу, но уверен, что нельзя сводить планетарного масштаба трагедии к особенностям личности или фазам психической болезни Ленина, Сталина или Гитлера. Революции не происходят случайно.
             Но личность тоже влияет. О чудовищной жестокости Ленина, об отношении к людям как расходному материалу знает сегодня каждый, кто хочет знать – материалов сколько угодно. Собственно, его последователи и сегодня эту установку вполне разделяют – послушайте Проханова, да и многих других, изъясняющихся менее метафорично, но не менее определенно. Но ведь было что-то еще, кроме жестокости и железной, параноидальной воли.
             Ленин и его товарищи придумали систему, которая в принципе не могла существовать долга, систему, обреченную погибнуть, как только кончатся награбленные или дармовые ресурсы. Так и случилось. Не могла развиваться такая экономика, такая политическая система. Это было очевидно любому пассажиру философских пароходов, но, по-видимому, не было ясно выпускнику Петербургского Императорского университета, интеллигенту и дворянину Владимиру Ульянову.
             Одна из причин в том, какое образование – если это, вообще, можно назвать образованием - он получил. Отучившись всего несколько месяцев в Казанском университете, он закончил Петербургский университет экстерном. В здании Двенадцати коллегий, где я тоже учился, висела картина, изображавшая Ленина, сдающего что-то вроде выпускного экзамена – весь устремлен в будущее, а профессора смотрят на него как на Мессию. Думаю, все было не совсем так. Что, кроме пятерок могли ставить на экзамене брату незаслуженно, как тогда считали, казненного Александра Ульянова? Это была та минимальная фронда, без которой совсем невозможно было себя уважать (так же, кстати, я, да и многие мои товарищи вели себя через много лет после Ленина, в семидесятые, когда мы, не спрашивая, ставили пятерки мальчикам и девочкам из семей диссидентов).
             Да и сам диплом Владимира Ильича был не настоящим. Он, конечно, не был украден, как диссертация какого-нибудь Бурматова, но и о высшем образовании никак не свидетельствовал. Систематическое образование предполагает, что студент читает не только то, что ему интересно, но и то, что предусмотрено программой. Он, допустим, считает, что Фейербах – козел. Но, несмотря на это, должен этого самого Фейербаха прочесть, а потом сдать по нему зачет. Пять лет такой интеллектуальной муштры вырабатывают понимание того, что многие люди уже о многом думали и писали, что ты, как минимум, не первый. Систематическое образование вырабатывает уважение к законам природы и общества, понимание того, что через эти законы, как через скорость света, не перепрыгнешь. Экстернат, заочное образование муштры счастливо избегают. Иногда получаются плохие инженеры или юристы. Иногда революционеры.
             Для всех революционеров, устроителей новых и разрушителей старых миров характерно презрение не только к человеку, но и к тем объективным закономерностям, которые управляют человеческой жизнью – они их просто не знают, их не учили, их не заставили выучиться. А потому, можно отменить деньги и собственность, можно запретить культуру, можно не издавать книги, которые люди хотят читать, а издавать те, которые никто не читает. Можно не академиков назначать директорами, а директоров академиками, можно  производить машины, которые не ездят и телевизоры, в которых нет изображения. И чем менее образован человек или, точнее, чем менее систематически он образован, тем проще ему конструировать рай на земле, который, на поверку, раз за разом оказывается адом.         
я

Вышка

Сегодня в 18.00 моя лекция в Высшей Школе Экономики о политической ситуации в России и прогнозах на будущее. Выложу в Интернете
я

Нечто вроде поздравления самому себе с юбилеем

Факт рождения не является заслугой родившегося. Также, не является его заслугой или вообще чем-либо значимым, что он родился ровно в этот день ровно столько лет назад – ни в какие юбилеи в окружающей среде ничего не меняется.
Есть, однако, традиция – поздравлять, отмечать и т.д. А еще – подводить итоги. Этого я делать не буду – во-первых, рано, какие наши годы? Во-вторых, несмотря на широкое распространение ЖЖ, я по-прежнему, считаю, что мои собственные оценки того, что у меня получилось в жизни, а что нет, касаются только меня и немногих близких мне людей.
А вот что изменилось за время, проведенное на этой земле, понять хочется. Была советская власть, ненавидел ее, сколько себя помню, в их игры не играл, в партию не вступал. Насколько хватало смелости и возможностей, был в оппозиции. Ее не стало. Августовские дни 1991 были самыми счастливыми в моей жизни – гражданской, разумеется, а не личной.
По рождению, по образованию, по работе – МГУ сразу по окончании и вплоть до «лихих девяностых» - я принадлежал русской интеллигенции и принадлежностью этой гордился. Считал и считаю, что это была подлинная аристократия. И это был привилегированный класс – работа по душе, свободы, если не рваться в начальство, явно больше, чем у других. Никто, например, не проверял, что именно я рассказываю студентам на лекциях, разве что доносы иногда писали. А главное, в отсутствии даже суверенной демократии и в присутствии советских СМИ интеллигенция была и партией, и моральным судьей. И слова ловили. Действительно, можно было написать статью и проснуться знаменитым. Той интеллигенции больше нет. Т.е. люди-то остались, но они и сами в большинстве своем не чувствуют той социальной ответственности, что раньше, да и мнение их уже мало кого волнует. Результат – университеты, институты за коммунистов. Такое мне бы не привиделось и в страшном сне. Это как великий князь с красным бантом. Его, кстати, тоже расстреляли, как и тех, кто без бантов.
Я входил в этот мир в период, когда преследовали за веру – уже не очень сажали, но жизнь портили. Я всегда был атеистом, но после долгой борьбы с редакцией добился того, что еще в первой моей книге слово Бог было написано с большой буквы – положено было с маленькой. Студентов, которых пытались выгнать из МГУ за принадлежность к религиозной общине, защищал по мере сил. Теперь преследуют тех, кто осмеливается против религии выступать, а бывшие выпускники военно-политических академий крестятся перед телекамерой и носят нательный крест только что не на пальто. Раньше сумасшедшими объявляли верующих, скоро, похоже, станут объявлять атеистов. Одна надежда на Закон Божий в школах (он, кажется, будет называться основами православной культуры) – этот курс внушит детям такое отвращение к религии, что теократический тренд в нашем развитии может и сорваться.
В начале моей профессиональной карьеры в ВУЗах и институтах у власти были, в основном, прохиндеи, к науке никакого отношения не имевшие. Потом их как-то потеснили. Теперь они или, точнее, их клоны, возвращаются. Может быть, мои наблюдения не репрезентативны – рад был бы ошибиться.
Раньше мир был закрыт. В конце семидесятых по огромному блату нам с женой удалось посмотреть на границу, на тот самый священный рубеж. Это было в Армении на реке Аракс. ДОТы, ДЗОТы и прочее были ориентированы не в сторону потенциального противника, а внутрь своей территории. Большой концлагерь с мягким к тому времени режимом содержания. Сейчас мир открыт. Он оказался не совсем таким, как мы думали, но, объехав несколько десятков стран, я, пересекая границу, каждый раз вспоминаю о тех временах, когда точно знал, что никогда не увижу ничего, кроме Болгарии.
Я никак не могу нарадоваться некоторым вещам – открытым границам, как только что было сказано, а главное – свободе слова. Я, конечно, не хуже других понимаю, что сделали в последние годы с нашей нарождавшейся демократией. Выборные фарсы и советская ложь по телевизору вызывают у меня не меньшее отвращение, чем у любого нормального человека, а что получаешь, когда пытаешься заниматься политикой, я знаю, пожалуй, лучше многих. Но каждый раз, когда я слышу, как человек открыто говорит то, за что раньше сажали, я испытываю острое чувство счастья.
Вообще, мне кажется, что за те годы, что я живу на свете, жизнь в стране – про мир не знаю – стала лучше. Питание, жилье, медицина – это само собой. Понимаю, что думать об этом не «духовно», но тем не менее. Теперь о духовном. Мы вышли из глухой изоляции и хотя готовы, по-прежнему, на всех обижаться и видеть везде заговоры против себя, эта паранойя уже не является единственно возможным мироощущением и даже не всегда доминирует. Государство, практически, перестало убивать своих граждан, т.е. убивает, конечно, но масштабы злодейства сегодня и несколько десятилетий назад несопоставимы. Демократии, понятно, нет, но уже не обязательно говорить, что она есть. Частная собственность не защищена и может быть отобрана хоть у олигарха, хоть у ларечника, но только у конкретных олигархов и ларечников, но не у всех. Она, сама по себе, уже не преступление, а наоборот, основа жизни. За выход на марш несогласных могут сломать руку, но не дадут двадцать лет без права переписки. По телевизору идет черт знает что, но есть Интернет и в самом обозримом будущем они со своим первым каналом и, вообще, контролем за СМИ могут идти куда угодно – все будут смотреть и читать, что хотят и ничего с этим не сделаешь. Конечно, продолжаются попытки запихнуть пасту обратно в тюбик, но это еще никому не удавалось.
Сегодняшняя наша страна, несмотря на все мерзости, нравится мне больше, чем та, в которой я родился. А значит, во-первых, повезло родиться вовремя, а во-вторых, можно и дальше пытаться делать окружающую среду более похожей на ту, которую я хотел бы видеть. Собственно этим я и намерен заниматься в отведенное мне время.